Прокуроры запросили для Михаила Ходорковского и Платона Лебедева по 14 лет колонии


Последний день выступления гособвинителей в прениях, а они выступают с 14 октября, поначалу мало чем отличался от других. Гюльчехра Ибрагимова, Валерий Лахтин и Дмитрий Шохин по очереди оценивали показания свидетелей защиты и обвинения, причем с их слов выходило, что и те и другие только подтверждали прокурорскую версию событий. Таким свидетелем, например, оказался бывший премьер, а сейчас один из лидеров оппозиции Михаил Касьянов. "Большинство утверждений свидетеля Касьянова не соответствуют действительности и им же самим опровергаются",— сказал прокурор Лахтин, отметив, что в ходе допроса на суде свидетель Касьянов утверждал, что у уголовного дела в отношении Ходорковского и Лебедева есть "политическая подоплека". "Однако на уточняющий вопрос свидетель пояснил, что он спрашивал у Владимира Путина, арестованы ли Ходорковский и Лебедев по политическим мотивам, на что Путин ему ответил, что это — дело прокуратуры",— сказал прокурор. "Ложные утверждения Касьянова о политической подоплеке дела опровергаются также обвинительным приговором Мещанского суда Москвы в отношении Ходорковского и Лебедева, вступившим в законную силу",— добавил Валерий Лахтин.

По мнению гособвинителя, практически все допрошенные в суде свидетели защиты либо делали на суде заявления, не соответствующие действительности, либо не могли вообще ничего пояснить по существу уголовного дела. К таким свидетелям, в частности, были отнесены глава Сбербанка Герман Греф, главный редактор газеты "Ведомости" Татьяна Лысова, министр промышленности и торговли Виктор Христенко и бывший руководитель Центробанка Виктор Геращенко.

Зато обвинение посчитало верными показания другого свидетеля — бывшего главу компании "Ист Петролеум" Евгения Рыбина (за организацию двух покушений на него и другие преступления к пожизненным заключениям были приговорены экс-руководитель одного из управлений службы безопасности ЮКОСа Алексей Пичугин и акционер компании Леонид Невзлин, последний получил срок заочно), заявлявшего, в частности, о том, что "всю нефть украли, но она так и осталась в трубе" и что "переход права собственности на основании договоров купли-продажи нефти — это метод воровства нефти".

Показания самих Ходорковского и Лебедева обвинители оценили как "не соответствующие действительности" или "недостоверные". Прокурор Ибрагимова отдельно пояснила двусмысленность ситуации, когда в первом процессе в Мещанском суде Ходорковского и Лебедева обвинили в неуплате налогов, а теперь получается, что налоги они должны были платить с "похищенной" нефти. По мнению обвинения, объясняется это очень просто: "Объекты преступления различны. Преступная группа вынуждена была придавать своей деятельности для сокрытия преступлений законный характер", а значит, в ходе финансово-хозяйственной деятельности предприятия ЮКОСа должны были платить налоги.

Затем прокурор Лахтин описал в своем выступлении психологический портрет подсудимых, которые оказались похожи на злого и доброго следователя. Михаил Ходорковский "имеет вид обходительный, но это ложное впечатление", "он даже в суде играет роль нормального человека", а Лебедев — "жесткий, неуступчивый человек", поэтому ему Ходорковский и поручал вести "жесткие" дела.

Услышав смех в зале, гособвинитель Лахтин только посетовал: "По преступлениям, которые вменяют Ходорковскому и Лебедеву, в Европе и США предусмотрено суровое наказание — до 20 лет. И это оправданно". Он заявил, что Ходорковский и Лебедев своими преступными деяниями дискредитировали российское бизнес-сообщество. После этого гособвинение и запросило сроки для подсудимых.

Прокурор заявил, что эпизод присвоение акций "дочек" ВНК и легализации средств и эпизод присвоение нефти и легализации средств, вырученных от нее, квалифицируются по статьям 160 УК и 174 УК в редакции от 7 апреля 2010 года (то есть с учетом президентских поправок, когда ответственность за легализацию была сокращена с 15 до 10 лет). По первому эпизоду прокуроры запросили семь лет за присвоение и восемь — за легализацию, по второму эпизоду — восемь и девять лет соответственно. Однако первый эпизод, связанный с акциями, обвинение тут же просило суд снять, поскольку он был совершен десять лет назад и по нему истекли сроки давности (хотя в ходе прений прокуроры утверждали, что доказано и обвинение по акциям). Прокурор просил суд учесть "характер и степень общественной опасности преступлений, относимым к категории тяжких". И в то же время — наличие на иждивении у подсудимых малолетних детей, что является обстоятельством, смягчающим подсудимым наказание, и состояние здоровья Платона Лебедева. По совокупности преступлений, заявил Валерий Лахтин, "путем частичного сложения наказаний просим назначить каждому 13 лет и 6 месяцев лишения свободы". А с учетом еще неотбытого наказания — назначенного им Мещанским судом в 2005 году 8-летнего срока — в целом приговорить каждого подсудимого к 14 годам колонии общего режима.

Почему именно такой срок затребовало обвинение, его представители не пояснили. Адвокаты считают, что, скорее всего, прокуроры исходили из положения ч. 5 ст. 69 (назначение наказания по совокупности преступлений) УК РФ. В статье сказано, что "если после вынесения судом приговора по делу будет установлено, что осужденный виновен еще и в другом преступлении, совершенном им до вынесения приговора суда по первому делу, в окончательное наказание засчитывается наказание, отбытое по первому приговору суда". Таким образом, можно сделать вывод, что сроки по делу будут отчитываться с момента задержания Ходорковского и Лебедева (октябрь и июль 2003 года), а на свободу, если суд назначит им запрошенное прокурорами, они выйдут только в 2017 году. Отметим, что условно-досрочное освобождение по первому делу Ходорковский и Лебедев так и не получили.